На убийство способен каждый

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

В «Словаре культуры XX века» Вадима Руднева выделяются три основных типа детектива — аналитический, жестокий и экзистенциальный. Творчество Агаты Кристи — это аналитический детектив в своем предельном воплощении, сложно сконструированная загадка, которая постепенно разворачивается перед читателем. Для того чтобы выстроить ее безупречную внутреннюю логику, автор должен знать разгадку с самого начала — кто убил, каким образом и почему, ­— а затем завернуть ее во множество слоев лжи, которые создают сыщику препятствия, заслоняют истину и напускают туман тайны. Поэтапное разгадывание завораживает читателя и держит его в напряжении до самого конца.

Преступление — стержень всякого детективного сюжета. Сначала оно предстает читателю в качестве симптома, его внутреннее содержание скрыто. В процессе расследования сыщик (а вместе с ним — и читатель) возвращается к преступлению вновь и вновь, пересматривая его с точки зрения появившихся фактов. В результате расследования мы формируем представление о том, как все было на самом деле, и свершившееся событие вновь предстает перед нами, но теперь уже в своем подлинном облике. 

У Агаты Кристи почти всегда движущее сюжет преступление — это убийство. Механизм постепенного разворачивания загадки можно было бы применить к любому происшествию, нарушающему обычный порядок вещей, но, когда речь идет о жизни и смерти, читательский интерес кратно повышается. Сюжетообразующий конфликт неизбежно приобретает этический характер. Речь идет уже не только об абстрактном прояснении истины, но и о правосудии, восстановлении справедливости, понятиях вины и ответственности. 

Авторскую позицию выражает главный герой, ведущий расследование (редкое исключение — те случаи, в которых главный герой оказывается убийцей, таких романов у Кристи всего два). Самые известные ее сыщики — Эркюль Пуаро и мисс Марпл, бельгиец с забавной внешностью и старая дева викторианской закалки. Пуаро слишком экзотичен, а мисс Марпл слишком обыденна, чтобы воспринимать их всерьез, и они оба используют это, чтобы узнавать чужие тайны. Этих очень разных персонажей объединяет инаковость по отношению к обществу, которая помогает им сохранять нужную беспристрастность.  Их главная страсть — разгадывание загадок. Они не влюбляются, не наживают врагов и со спокойной благожелательностью относятся ко всем окружающим, но в то же время оба осознанно борются со злом, считая это своим долгом. 

Зло во вселенной книг Агаты Кристи — категория, имманентно присущая человеческой природе. На убийство способен каждый, и каждый находится под подозрением до тех пор, пока преступник не будет установлен окончательно. Эта позиция приводит в ужас друга Пуаро Гастингса — утрированного обывателя, представляющего «человеческий» взгляд в противовес отрешенному от всего земного Пуаро (где-то между ними может обнаружить себя и читатель). Из произведения в произведение Гастингс поражается тому, что под подозрение Пуаро попадают все, даже прелестная девушка или ребенок. Несмотря на то что убийцей часто оказывается человек исключительно мирной наружности, Гастингс не делает из этого выводы.

Самое полное и концентрированное воплощение зла появляется в романе «Занавес» (к сожалению, здесь не обойтись без спойлеров). Нортон, который манипулирует другими людьми, играя на их эмоциях и подталкивая к преступлению, — экстернированное зло, выведенное за рамки человеческой натуры, аналог мистера Хайда у Стивенсона. Но если мистер Хайд вызывает отвращение и ужас у всех, кто его видит, то Нортон — маленький, неприметный человечек, который кажется Гастингсу скучным и безобидным, потому что в мире Агаты Кристи зло пугает своей обыденностью. 

На примере действий Нортона можно понять, как персонажи совершают выбор поддаться искушению или устоять против него: 

«Человеку хотелось бы убить такого-то и такого-то. Но он этого не делает. Его воля совладает с желанием… искусство X заключалось не в том, чтобы внушить желание убить, а в том, чтобы сломать нормальный тормоз».* 

Обаянию зла оказался подвержен даже Гастингс — доверчивый и глуповатый, но при этом предельно порядочный и честный человек. Его слабым местом оказалась любовь к дочери и забота о ней. Для Пуаро нарушение закона — абсолютное зло, он последовательно выступает против самосуда и признает верховенство права (он прощает самосуд лишь однажды, в «Убийстве в Восточном экспрессе», когда подкупленный суд оправдал однозначного преступника). Тем не менее в «Занавесе» он подходит к необходимости взять правосудие в свои руки, после чего перестает принимать лекарства, приближая собственную смерть. Вся жизнь Пуаро подводит его к тому выбору, который он сделал. Парадоксальным образом он должен нарушить свои принципы, чтобы остаться им верным. Его борьба со злом закончилась достойно, но крайне печально. 

Сконструированный мир детектива довольно искусственен, но в то же время автор стремится к психологизму. Здесь угадывается влияние духа времени: формирование творческого метода Агаты Кристи пришлось на межвоенный период, когда психология претендовала на звание новой метанауки, а весь западный мир был охвачен идеями психоанализа. При расследовании ее сыщики чаще всего опираются не на улики, а на знание человеческой природы. Неоднократно утверждается, что разные люди склонны к разному типу насилия: нож или яд, грубая сила или хитроумная ловушка, состояние аффекта или холодный расчет. Эта идея достигает апофеоза в методологии мисс Марпл, которая предсказывает поступки других людей исходя из того, кого они ей напоминают. Свою долгую жизнь она посвятила наблюдению за людьми и теперь распознает паттерны поведения, которые может интерпретировать в соответствии с накопленным опытом. Иногда ее способность позволяет не только объяснять уже случившееся, но и предсказывать будущее — так, например, в рассказе «Трагедия под рождество» мисс Марпл с пугающим детерминизмом сообщает, что она «едва увидев чету Сандерсов, сразу почувствовала, что муж хочет избавиться от жены»*. Впоследствии так и происходит.

Тем не менее каждый человек даже в рамках такого рода типологии все еще наделен свободой воли, потому что врожденная склонность никого не может обязать совершить преступление. В противном случае никому нельзя было бы вменять вину. Но в мире Агаты Кристи на насилие потенциально способен каждый, и моральный долг достойного человека — удержаться от искушения. Поэтому за осознанным выбором переступить черту следует справедливое возмездие.

Однако справедливость в мире Агаты Кристи — это не столько месть за содеянное, сколько прояснение истины. Важно не только покарать преступника, но и оправдать остальных подозреваемых. В некоторых романах расследование ведется спустя многие годы. Невероятно трагична ситуация в «Пяти поросятах», где женщина была казнена за преступление, которого не совершала, защищая человека, который также его не совершал. Французский сериал «Загадочные убийства Агаты Кристи» меняет финал соответствующей серии: оклеветавшая себя героиня села в тюрьму и в результате расследования была выпущена на свободу. Такой финал больше удовлетворяет обывательскому чувству справедливости. При этом в каноническом мире Агаты Кристи восстановление справедливости в первую очередь — путь к истине. Давние преступления расследуются заново, чтобы восстановить доброе имя пострадавших, а также потому, что опьяненный своей безнаказанностью преступник представляет опасность для общества. Но все же главная задача сыщика — это всегда прояснение истины. Истина ценна сама по себе, а ее поиск — главная интрига романа. 

Агата Кристи симпатизирует страстным, жизнелюбивым и сильным натурам, которые признаются, что способны на убийство ради чего-то важного. Таковы София из «Скрюченного домишка», Пилар из «Рождества Эркюля Пуаро», Розамунда из «Зла под Солнцем». Важно при этом то, что они его не совершают. Убийцы у Кристи не бывают симпатичными, даже самых очаровательных из них признание делает довольно отталкивающими (например, убийцу из «Загадки Эндхауза»). Но яркая, страстная, полная жизни личность, которая достаточно умна, чтобы не попасться, имеет мотив и все равно не убивает — любимый персонаж автора. Витальность сама по себе — этически нейтральная характеристика, и чудесно, когда характер необычайной силы направлен на благо. В знак авторской симпатии в конце произведения они обычно получают достойного партнера и обретают счастье в любви. 

Несмотря на признание вездесущести зла, автор никогда не дает объяснений его природы. Зло свойственно человеческой природе, как первородный грех. В то же время нельзя назвать этот взгляд на жизнь упадническим или декадентским, скорее он ближе к стоицизму. Зло неотвратимо и неизбежно, но каждый может сделать выбор в пользу блага. Противовесом к мрачной завязке служит позитивный финал. Сталкиваясь со смертельной опасностью, персонажи понимают, что им действительно важно, — и действуют исходя из этого нового приобретенного знания. Те герои, чей дух будет достаточно силен, проходят через испытание и в конце обретают свое подлинное счастье.