Поминайте наставников ваших

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Андрей Ашихмин, историк-архивист

Исследования Давида Иосифовича Раскина в сфере истории государственных учреждений Российской империи, истории архивного дела в России, его справочные труды давно стали классическими, априорно упоминаемыми в профильных работах историков и архивистов. Но и сам Давид Иосифович для многих был живым классиком — глубоко эрудированным, великолепно знающим архивные материалы исследователем. Для нескольких поколений историков профессор Раскин был первооткрывателем многих не существовавших для советской историографии деталей работы колоссальной бюрократической машинерии под названием «государственные учреждения дореволюционной России». 

Большая часть жизни Давида Иосифовича была связана с Российским государственным историческим архивом, в котором он прослужил 45 лет — с 1970 по 2015 год. Существенная часть трудов, выходивших в этот период под грифом ЦГИА и затем РГИА, была так или иначе связана с интеллектуальной деятельностью Давида Иосифовича. Основную часть академической жизни он посвятил продолжению исследовательской традиции изучения государственных учреждений, заложенной в 1960-е Николаем Петровичем Ерошкиным в Московском историко-архивном институте. Раскин стал главным выразителем этого направления (если угодно, «духа историографии») в Ленинграде-Петербурге последних четырех десятилетий. 

Поистине фундаментальным и новаторским можно назвать четырехтомный справочный труд «Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801–1917», который выходил в свет в 1998–2004 гг. и ответственным составителем которого был Раскин. Перед авторским коллективом была поставлена чрезвычайно трудная задача, без решения которой казались невозможными сколько-нибудь глубокие исследования государственной системы Российской империи XIX — начала XX вв.: опираясь на архивные материалы, систематически описать функции, структуру и фактологическую историю высших учреждений и ведомств Российской империи (Сената, Синода, Комитета министров, Государственного совета, всех министерств и так далее). Как известно, о большей части таких учреждений российский массовый читатель мог узнать едва ли не впервые: Синод, Министерство императорского двора, конторы и канцелярии членов императорской фамилии — их изучение долгое время не поощрялось. 

Другим магистральным коллективным проектом, который курировал Давид Иосифович, было издание путеводителя по РГИА в четырех томах. Эта огромная работа по сей день является первостепенным справочным материалом для любого исследователя, перешагнувшего порог архива. В новой версии путеводителя, ответственным составителем которого был Раскин, нашлось место всему лучшему, что было разработано выдающимся ленинградским историком Сигизмундом Валком при подготовке путеводителя 1956 года, но вместе с тем произошел отказ от советских абстракций, ангажированных оценок, идеологических суждений: фонды описывались языком фондообразователей, что, несомненно, было разумно в прикладном отношении.

Несомненный интерес вызывает труд Раскина «Архив Российской империи: Судьба документального наследия высших и центральных учреждений Российской империи». Опираясь на материалы коллективной работы петербургских архивистов Давид Иосифович выстроил широкое повествовательное полотно, охватывающее историю большинства дореволюционных архивов России. Достижения и неудачи «архивного строительства» XIX–XX веков, человеческие судьбы, «макулатурные кампании» советского периода, централизация советского архивного дела — все это нашло своего исследователя в лице Раскина. Нет сомнений, что эта книга — ключевая опорная точка для дальнейшего изучения петербургских страниц истории архивной системы России. Последним справочным трудом, вышедшим из-под пера Раскина, стало издание «История народного образования в Российской империи в архивных документах. 1802–1917 гг.». В нем систематизированы материалы по истории управления образованием в империи, университетской и школьной политике, женским и благотворительным учебным заведениям и пр. 

Как исследователь и организатор науки Раскин оставил о себе самую добрую память в петербургском сообществе историков-архивистов. Тонкий знаток истории бюрократии в Российской империи; вдумчивый, отзывчивый человек с уникальным чувством юмора; понимающий руководитель, который никогда не сторонился выполнения монотонной коллективной работы. Не будет преувеличением сказать, что во многом благодаря курсу лекций Давида Иосифовича по архивоведению, прочитанному в 2017 г. в Петербургском университете (совместно с его многолетним научным соратником и коллегой Надеждой Михайловной Корневой) автор этих строк принял решение начать работать с архивами. По сути своей лекции представляли систематически сложенный компендиум знаний об архивах России: их истории, структурных особенностях, закономерностях фондообразования, методике поиска и работы с архивными документами. Давид Иосифович культивировал оригинальные взгляды на государственную систему дореволюционной России, став фактическим «реставратором» тех подходов к историческим источникам, которые были подвергнуты забвению на протяжении большей части советского периода историографии. 

Александр Кушнер, поэт

Коротко, сжато, сухо, мужественно, жестко, четко, чеканно… Я мог бы подобрать еще несколько подобных наречий для определения особенностей поэтической речи Давида Раскина — и попробую это сделать: безутешно, сдержанно, бескомпромиссно… Эти стихи похожи на латынь, на алгебраическую формулу, они констатируют суровый смысл земного существования так, как будто речь идет о физических законах: земного тяготения, атмосферного давления и т. д. В человеческой жизни, частной и общей, по Давиду Раскину, действуют столь же непреложные, неотменяемые, непреодолимые силы. Зная поэзию Раскина давно, могу сказать, что и в советские, и в нынешние времена герою этой лирики живется нелегко, — и в этом смысле характерны даже названия двух его книг: «Доказательства существования», «Запоздалые сообщения». Научись мы доверять стихам, нам легче было бы принять и сегодняшние условия пребывания на земле: поэзия смотрит зорче, говорит точней, чем политика с ее обещаниями, экономика с ее цифровыми выкладками. Казалось бы, стихи Раскина не должны мне нравиться: я предпочитаю в стихах «возвышающий обман»; ласточка, ныряющая в небе, способна внушить мне радость и надежду, моя душа живет «всем смыслам вопреки, никак, нипочему». Вот и Анненский полагал, что музыка уверяет человека в возможности счастья. И здесь я подхожу к самому главному: в стихах Давида Раскина мне слышна музыка, не было бы ее — никогда не пленился бы такими доказательствами и сообщениями. «Но видит Бог, есть музыка над нами», — сказал поэт. Возможно, применительно к стихам Раскина предлог «над» следует заменить на предлог «под». Под его стихами, как подо льдом, сковавшим поэтическое слово, не в небесных сферах, а, может быть, в царстве Плутона, на грани замерзания слышно пение подводной, пульсирующей, живой речевой струи, преображающей мрачный смысл, сносящей его в другую, непредвиденную сторону. Поставленные в единственно возможный для данного случая неопровержимый звучащий ряд, самые точные, самые необходимые, отобранные безошибочным поэтическим слухом слова внушают радость.

Владимир Лапин, доктор исторических наук, научный сотрудник факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге

Опыт архивной работы в сочетании с широчайшей эрудицией, аналитический склад ума Давида Иосифовича Раскина позволили ему возглавить работу группы сотрудников Российского Государственного Исторического Архива, которая по заданиям Росархива готовила специальные архивно-аналитические справки. Заказчиками справок являлись Совет Министров РФ, Государственная дума, Аппарат Президента РФ, а также отдельные ведомства (Министерство сельского хозяйства, Министерство образования, Центральный Банк, Генеральная прокуратура и пр.). Велась чрезвычайно полезная работа по предоставлению информации о том, как в дореволюционной России пытались найти решения сложных вопросов управления, как разрабатывались нормативные акты разного уровня, как исполнительная власть реагировала на неожиданные вызовы. Это был важный пример обращения чиновников к экспертному сообществу, причем нередко «Москва» требовала представить материалы в очень сжатые сроки, объясняя это крайней остротой вопроса. В те годы одним из заметных явлений социально-экономического ландшафта были финансовые пирамиды, нанесшие огромный урон благосостоянию миллионов российских граждан. Законодателей и правоохранителей очень интересовали нормы и практики действия аналогичных организаций во второй половине XIX — начале XX вв. Министерство внутренних дел и Министерство здравоохранения обратили внимание на решение вопросов оборота наркотических веществ. Некоторые запросы выглядели курьезно. Аппарат Президента РФ пожелал ознакомиться с церемониями коронации императоров в процессе подготовки инаугурации. 

Эти справки имели общую структуру и различались по объему в зависимости от сроков, отпущенных заказчиком по каждому случаю.  Она состояла из аналитической записки, в которой отмечались наиболее важные пункты (ее писал непосредственно Д. И. Раскин), перечня наиболее важных документов, имевших отношение к делу, и ксерокопий важнейших материалов. Всего было подготовлено и отправлено более четырех десятков весьма объемных пакетов.

Сам Давид Иосифович пытался найти следы работы архивистов в правительственных документах и практиках, но, насколько мне известно, эти поиски не принесли ярких результатов.

Филипп Никитин, выпускник Института истории СПбГУ 

В 2017 году я учился на первом курсе Института истории СПбГУ и размышлял, под чьим научным руководством мне писать курсовую работу. В таком контексте осенью 2017 года состоялось мое знакомство с Давидом Иосифовичем. Помню, как зашел на кафедру источниковедения истории России, сел рядом с ним и начал общаться. Хорошо помню, как обсуждали с ним Александра Клибанова. Давид Иосифович стал моим научным руководителем на протяжении всего периода обучения в бакалавриате. Он поддерживал мои научные инициативы — мне это очень дорого.

В 2019 году у меня появилась возможность написать книгу о руководителе религиозного движения, которое я изучал во время обучения. Я советовался по этому поводу с научным руководителем — его обратная связь для меня была очень важна: она определяла, возьмусь я за написание книги или нет. Давид Иосифович написал для меня рекомендацию, которую я отправил в издательство. Оставил он и отзыв на обложке книги. Мало кто знает, что на ее название повлиял мой научный руководитель. В переписке со мной он отмечал: «Заглавие книги могло бы звучать так: „В. А. Пашков. Жизнь и служение“». В 2020 году моя книга вышла с почти таким же названием.

Давид Иосифович был моим другом — именно так я его воспринимал. После окончания университета я сохранил с ним связь. За все время он написал мне 1702 письма по электронной почте (первое я получил от него 23 ноября 2017 года, последнее — 24 марта этого года), я ему — 2276 писем. В общении мы затрагивали совершенно разные темы — я писал ему о науке, политической и общественной жизни в России, личной жизни и так далее. Мои письма не оставались без ответов: Давид Иосифович делился мыслями по тому или иному поводу. Я доверял ему абсолютно и делился с ним некоторыми потаенными уголками своей души. Я всегда мог написать ему по любому вопросу — это радовало. Сейчас такой возможности нет, и мое сердце скорбит.

В 2023 году в журнале «Историческая экспертиза» вышло интервью, которое я взял у Давида Иосифовича. Прочитать его можно по ссылке.