«Ода к радости» в честь Конституции

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Фредерик Скиннер. Бетховен в России: музыка и политика. СПб.: Academic Studies Press / Библиороссика, 2026. Перевод с английского О. Зубовой. Содержание

Слово «перелом» в русской истории имеет много значений и редко ассоциируется с благополучным исходом. Его можно понимать как «прорыв», «трещина», «большие перемены», «поворотный момент» или «кризис». Переломным был и 1927 год. В декабре, вскоре после празднования десятой годовщины Октябрьской революции, состоялся XV съезд ВКП (б), когда Сталин подавил «объединенную оппозицию» и положил начало процессу, в результате которого он пришел к абсолютному лидерству в партии и, как следствие, во всем мировом коммунистическом движении. Сосредоточив в своих руках всю политическую власть, «человек из стали» оказал огромное влияние на дальнейший ход революции, которая, в свою очередь, определяла и подчас разрушала жизни миллионов советских граждан.

Иосиф Виссарионович Сталин (настоящая фамилия Джугашвили) родился в грузинском городе Гори 6 декабря 1878 года. Он вышел из самых низов: отец, который, как говорят, избивал в пьяном угаре своего сына и жену, был сапожником по профессии, мать подрабатывала прачкой и швеей, едва сводя концы с концами. Мальчик начал свою учебу в Горийском духовном училище (1888–1894), а затем, поскольку мать его мечтала, чтобы он стал священником, поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Однако в 1899 году покинул семинарию из-за сурового дисциплинарного режима и разочарования в православии. Затем он присоединился к подполью как начинающий революционер. С 1902 года, когда он объявил себя большевиком, и до 1917-го в результате этой деятельности он неоднократно попадал в тюрьму, выходил из нее, отправлялся в ссылку в Сибирь. В юности он взял себе псевдоним Коба, по имени грузинского разбойника, похожего на Робин Гуда, из популярного рассказа Александра Казбеги «Отцеубийца» (1883), а первые его успехи в начале 1900-х были связаны с организацией серии банковских ограблений с целью пополнения казны большевистской партии, называемых эвфемизмом «экспроприация». В 1912 году он был избран в Центральный комитет РСДРП и взял фамилию Сталин (производную от слова «сталь»). Ленин был рад, что нашел такого «замечательного грузина», и поручил ему написать статью, посвященную национальному вопросу.

Освободившись из сибирской ссылки после падения монархии в феврале 1917 года, Сталин уже 12 марта вернулся в Петроград, чтобы включиться в продолжающуюся революционную борьбу. После победы Октябрьской революции он был назначен народным комиссаром по делам национальностей в советском правительстве. Важнее, однако, то, что он был избран в 1922 году генеральным секретарем ЦК РКП (б) и умело использовал это в своих интересах, поставив на ключевые посты в высших эшелонах партийно-государственного аппарата своих сторонников. После смерти Ленина в январе 1924 года Сталин вступил во внутрипартийную борьбу, в результате которой к 1929 году его фракция стала единственным обладателем политической власти. С этого момента он начал масштабную «революцию сверху», заключавшуюся в стремительной индустриализации и коллективизации, — одно лишь последнее привело к гибели 14,5 миллиона крестьян. В это же время он начал расправу над своими бывшими оппонентами и мнимыми шпионами и диверсантами, которые обнаруживались буквально повсюду, что увенчалось Большим террором 1936–1938 годов, когда было арестовано восемь миллионов человек, из которых один миллион расстрелян и два миллиона погибли в лагерях. За этой большой кровью последовала трагедия Второй мировой войны, унесшая жизни примерно 27 миллионов советских солдат и мирных жителей, но принесшая Советскому Союзу в конечном счете контроль над половиной Европы. Последние годы жизни Сталина ознаменовались началом холодной войны и новой волной репрессий в стране. Диктатор скончался 5 марта 1953 года в возрасте 74 лет от осложнений, вызванных обширным инсультом, который он перенес 1 марта. 9 марта его забальзамированное тело было помещено в стеклянном гробу в мавзолее на Красной площади в Москве рядом с телом Ленина.

Сталин проявлял неподдельный интерес к классической музыке, но был консервативен. Он ходил на концерты, бывал в опере и на балете; он всегда сидел в глубине своей ложи, откуда мог видеть сам, но не был виден окружающим. Делая исключение для Бизе и Верди, вождь предпочитал сочинения русских композиторов — музыку «Могучей кучки», оперы Глинки и Мусоргского, балеты Чайковского (превыше всего он ставил «Лебединое озеро»). Ему нравилось слушать классическую музыку в исполнении пианистов Эмиля Гилельса и Святослава Рихтера, скрипача Давида Ойстраха и виолончелиста Мстислава Ростроповича. С другой стороны, статья, обличающая оперу Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», а вместе с ней и всю современную музыку, опубликованная в газете «Правда» от 28 января 1936 года под названием «Сумбур вместо музыки», была, как многие полагают, написана Давидом Заславским по личному указанию Сталина. Сталинская консервативность распространялась на живопись и скульптуру, литературу, драматургию, архитектуру, кино и даже на такой премудрый вопрос, как искусство игры в шахматы. Он серьезно относился к руководству культурой. Р. Сервис пишет: «Сталин был полон решимости получить культуру (и высокую, и низкую), подобающую государству и обществу, которые он строил. Он расширял свои контакты с представителями интеллигенции. Он ходил на спектакли и на балет чаще, чем раньше. Он продолжал читать романы, книги по истории и современные научные тезисы. Он заставлял своих соратников равняться на него. Культурные преобразования должны были направляться так же твердо, как и базовые реформы в экономике и политике». Активное участие Сталина в ежегодных заседаниях Комитета по присуждению Сталинской премии является убедительным доказательством его неподдельного интереса к культуре и его роли главного арбитра в советском искусстве.

Отношение Сталина непосредственно к Бетховену определить непросто. Он не вел дневник, письма его содержат очень мало личного, собрание его сочинений, равно как и ленинский многотомник, также не приоткрывает завесу. Некоторое представление может дать интервью Сталина журналисту рабочей газеты «Финский вестник» (1928), в котором он утверждает, что в истории человечества дорога к светлому будущему, как правило, прокладывается трудами и делами отдельных визионеров, часто обреченных на одиночество. В компанию избранных «гениев-героев» Сталин помещает Демокрита, Спартака, Микеланджело, Ньютона, Ломоносова, Гёте, Бабёфа, Бетховена, Пушкина, Дарвина, Маркса и Ленина. Предполагается также, что именно Сталин приказал включить «Оду к радости» из Девятой симфонии в концерт в честь принятия «сталинской» конституции в 1936 году, о чем пойдет речь ниже. За исключением этого, о взглядах диктатора на Бетховена и его музыку нам ничего не известно. Для адекватного понимания отношения к Бетховену в сталинскую эпоху следует обратиться к другим источникам.

Одно из направлений раннесоветской практики исполнения музыки Бетховена связано с добавлением к ней внемузыкальной программы. Необычный подход был предложен в 1922 году известным танцовщиком, балетмейстером и педагогом Федором Васильевичем Лопуховым (1886–1973), который ввел термин «танцсимфония» для балета, созданного им на музыку Четвертой симфонии Бетховена. Балет «Величие мироздания» в пяти частях состоит из 20 эпизодов, изображающих образование света и солнца, образование жизненного начала, появление мужского и женского начал, радость существования, вечное движение мироздания. Премьера состоялась 7 марта 1923 года в Петрограде в Мариинском театре. Танцсимфония была столь резко раскритикована, что Лопухов вынужден был снять спектакль после первого же показа. Позже он писал, что проблема была прежде всего в самой музыке, которой присуща своя художественная логика, не имеющая ничего общего с хореографией. Он признал, что коллеги, с которыми он обсуждал свой замысел, в том числе музыковед Борис Асафьев, дирижеры Александр Гаук и Эмиль Купер, резонно отмечали, что для его балета должна быть написана совершенно новая партитура. Несмотря на фиаско, танцсимфония Лопухова была честным художественным экспериментом, попыткой приблизить Бетховена к реалиям новой эпохи.

Встречались более прозаичные программы, разработанные исключительно в пропагандистских целях и обладающие скромными художественными достоинствами. Член Московской ассоциации ритмистов О. Тимушева опубликовала в 1930 году брошюру «Мавзолей», в которой излагается план гимнастического этюда на музыку «Marcia funebre» из бетховенской фортепианной Сонаты № 12 (As-dur, ор. 26). Словесные инструкции и графические изображения дают такие указания: во время исполнения основной мелодии и последующих ее повторений гимнасты, построенные в семь колонн (число людей в колонне произвольно), поочередно выходят на сцену и взбираются на ступени, формируя очертания Мавзолея Ленина на Красной площади. Во время четвертого повторения мелодии над незаполненным пространством, изображающим вход в мавзолей, разворачивается большой транспарант с именем Ленина. Во время звучания трио появляются четыре гимнаста, одетые как солдаты Красной армии, они маршируют, затем встают перед мавзолеем. Наконец, в течение общей репризы участники принимают различные позы, в том числе торжественно отдают честь усопшему вождю. По мере того как музыка затихает, занавес медленно опускается. Брошюра была напечатана тиражом в три тысячи экземпляров и, вероятно, предназначалась для профессионально-технических училищ, поскольку на документе стояла виза государственного учреждения, ответственного за внешкольное образование. Использовался ли сценарий «Мавзолея» в действительности и насколько часто, неизвестно. Однако это, безусловно, один из специфических примеров советской бетховенианы сталинского времени.

Исполнение музыки Бетховена в связи со значительным государственным событием представляет собой гораздо более важную программу. В качестве примера приведем тот самый случай, когда финал Девятой симфонии Бетховена был исполнен в завершение Чрезвычайного VIII Всесоюзного съезда Советов, принявшего «сталинскую» конституцию, 5 декабря 1936 года. Эта конституция утверждала сталинский лозунг, что Советский Союз уже перешел от социалистической фазы своего исторического развития к коммунистической, тем самым положив начало эпохе социального равенства и справедливости, что означало также окончание классового конфликта. Чтобы отпраздновать это знаменательное событие, Симфонический оркестр СССР под управлением Александра Гаука вместе со множеством других инструментальных, хоровых и танцевальных коллективов дал праздничный концерт в Большом театре, на котором присутствовали Сталин и весь советский истеблишмент. Помимо «Интернационала», который был в то время государственным гимном СССР, и «Оды к радости» из Девятой симфонии Бетховена, концерт включал русские, украинские, грузинские, башкирские и татарские народные песни и танцы, отрывки из грузинских опер, выступление Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски под управлением А. В. Александрова, классические балетные номера и сцену из популярной театральной пьесы. Партийная газета «Правда» высоко оценила соединение вдохновенной песни Пьера Дегейтера («Интернационала») с блестящим произведением Бетховена, посчитав это достойной данью уважения новой конституции, тогда как газета «Красная звезда» отмечала, что музыка Бетховена имела исключительный успех у публики.

Что касается исполнения музыки Бетховена в обычных концертах, сразу уверим читателей, что споры о надлежащем концертном репертуаре пролетарской эпохи между популистами и сторонниками прогресса в советском музыкальном сообществе не имеют к Бетховену никакого отношения. Бетховен был уже канонизирован, этого оказалось достаточно, чтобы пережить идеологические бури 1920-х — начала 1930-х годов и сохранить свое положение первого среди равных из числа иностранных композиторов, исполнявшихся в сталинской России. Концертные программы Москвы и Ленинграда с 1927 по 1953 год подтверждают этот тезис.

В Москве до 1936 года не было постоянно действующего симфонического оркестра, что, конечно, несколько затрудняло исполнение музыки Бетховена, однако собиравшиеся по случаю и гастролирующие коллективы заполняли эту лакуну. Например, 29 января 1922 года частный оркестр, гордо называвший себя Государственной филармонией, представил грандиозный концерт — Девятая симфония Бетховена, «Поэма экстаза» Скрябина, фортепианный концерт Рахманинова и несколько небольших произведений Танеева и Ипполитова-Иванова. Неделей позже «Персимфанс» (оркестр без дирижера) исполнил Третью симфонию Бетховена, увертюру «Эгмонт» и Концерт для скрипки с оркестром, получив в результате восторженные отзывы. В январе 1932 года Оскар Фрид и Ойген Йохум дирижировали неким коллективом (скорее всего, оркестром Большого театра) в серии бетховенских концертов, в ходе которой исполнялась Пятая симфония. 5 октября 1936 года состоялся первый концерт Симфонического оркестра СССР, ставшего постоянно действующим московским коллективом; он открывал цикл из пяти концертов, в котором были представлены все девять симфоний Бетховена. Эрих Клайбер дирижировал в первом концерте, в программе которого значились «Интернационал», Первая и Третья симфонии Бетховена; постоянный руководитель коллектива — Александр Гаук — выступал в остальных четырех концертах, которые были проведены в последующие три недели. Поразительно, на волне музыкального марафона Гаук и приглашенные дирижеры представили Девятую симфонию публике 25 раз всего за два с половиной месяца (со второй половины декабря 1936 по март 1937 года). Жесткая «бетховенская диета» стала постоянным атрибутом концертной жизни Москвы до конца сталинской эпохи. Данные за 1938–1953 годы, хотя и неполные, указывают на то, что симфонии композитора исполнялись 23 раза, концерты — шесть раз, увертюры — шесть раз, фрагменты из оперы «Фиделио» — один раз. Уже эти отрывочные цифры говорят о весьма высокой частоте исполнения произведений одного композитора, даже если этот композитор — Бетховен.